Мне приснилось сегодня, что из темных окон поездов метро, когда я мчусь с одного конца города на другой, на меня смотрит не мое отражение, а какое-то печальное одинокое существо. Оно молчит, но когда ни посмотришь в его сторону, смотрит тебе в глаза, выглядывает из-за отражений людей.

Захожу сегодня в метро, а там и правда...

Я в детстве любила нярять. От быстрого погружения закладывало уши и часто потом болела голова.

Но так сдавливала эта мрачная холоднеющая вода, так тянуло меня на дно.
Я так рвалась потом назад. Когда над тобой пласт больше твоего роста, а легкие уже жжет. И это не ванна, тут не схитришь, не вдохнешь носом, не дашь себе поблажку. И как от этого резкого подъема потом стучало и сверлило в висках.

Я пыталась дышать водой: набирала её в рот, а потом "выдыхала" обратно, словно это могло помочь. И ведь помогало.

А потом я стала нырять глубже и перестала любить головную боль, пластавшую меня после каждого поиска дна, как великой истины, как шага навстречу страху и как подлинной тишины.

В воде ты всегда один, и когда все остаются наверху кричать и плескаться, а ты уплываешь на дно так хорошо и приятно, прохладно, спокойно.

Но я не о том, простите, я о нас с тобой. И моей любви к ныряниям. Уши уже зажили и только немного в затылке гудит. Дышится тяжело и жадно. Но я чувствую эту жажду, я бы ныряла ещё и ещё. Погружалась бы за раз отчаянным рывком, на сколько хватит дыхания и сил. Один за одним повторяла бы заход ы, каждый раз уходя в самый холод, тянулась бы пальчиками до дна.

Так о чем это я? Я о нас. Точнее о летнем купании. Точнее о боли и жаждах. О мелочах. Об обобщениях. Или...

Я о том, что очень хочется у плыть на дно, но это совсем не то ощущение, которое подразумевают другие.

Хочется на дно.

Запись сделана с помощью m.livejournal.com.

Питерские ЧГКшники в случае, когда на вопрос ответили все команды площадки говорят "праздник всеобщего ответа", а не "вопрос оказался детским". как-то они позитивнее мыслят, что ли.

ЧГКшники везде одинаковые, одинаковый набор типажей, очень похожие лица. Даже немного странно. когда заходишь в аудиторию, а в ней вот точно сидят ЧГКшники. ну у них прям на физиономиях написано. И ни одного знакомого лица или названия, просто-таки разрыв шаблона.

В Новосибе последний год ЧГК был уже не столько развлечением и занятием для души. сколько какой-то обязанностью. Вроде и в удовольствие. а вроде и приелось уже. И вопросы нам не те, и тут сыграли как-то не так, и тут недотянули, а и ладно. 
А тут я побегала на одном турнире ласточкой и поняла, что Чгк-то мне не хватает, организм уже требует дозу, уже хочется пораскручивать вопросы. прям хочется.

Тьфу-тьфу-тьфу, кажется мне есть с кем поиграть. И здесь несказанно больше турниров и прочей движухи, это обнадёживает и воодушевляет.

P.S. А ещё хозяйка квартиры достала мне с антресолей старую гитару своей мамы. Говорит, мама у неё великолепно пела и играла, но потом заболела и больше играть было некому. Мама умерла в этом году. даже страшно было принимать в руки такой инструмент. Да. она плохонькая дочь советской мебельной фабрики. маленькая. видимо детская, струны латанные, колки плохо держат натяжение, но гитар же. И с историей. И я теперь могу петь. а не петь при потолках в 3,5 просто грешно.

Дышится все легче и легче, словно легкие расправляются, сердце входит в нормальный ритм. Ни тахикардий, ни сбоев.
Город заполняется смешными туристами, ветер пахнет весной, солнце нещадно бьет по глазам. Ноги ходят, улыбальник улыбается.


( буковки и фоточки )
Земфира была права. Здесь дышится легче и легче танцуется. Но клип будет совсем не Земфиры, а Alai Oli, потому что пока что только иногда, но уже иногда это лучше, чем всё.
 

Мне нравятся дворы-колодцы. Мне нравится, что этот город такой круглосуточный и я в вобщем-то очень люблю и уважаю творчество группы "Рамштайн". Вы чуеье к чему я клоню?

Около полуночи двор, в который выходит моё окно. Был полон музыки. К этому времени он уже часа полтора резонировал Кобзона, Лещенко и что-то ещё в том же духе, я старалась не слушать. К полуночи за окном надрывался одинокий пастух. И поверх него кто-то заорал: "Мы тоже любим классику. Но вы ключи это нахуй, мудила!"
И вот после этого пошел раммштайн.

Запись сделана с помощью m.livejournal.com.

Сходила на первое занятие подготовительных курсов. Буду учиться поступать на режиссуру в КиТ.
Чувствую себя отчаянно не в теме. Плохо, что кино можно смотреть только в гостях. А смотреть нужно много.

А только в гостях потому, что я сегодня въехала в комнату, которую теперь буду снимать. Узкая, длинная, единственное окно выходит во двор-колодец. Мне даже видно немного неба. Слышимость жуткая, прям-таки эхо гуляет, ох мене бы мою гитару сюда...

Такие вот дела на нынешний момент. А сейчас мне давно уже как пора спать, потому как на работу я встаю в 5.30.

Так что всем приятной ночи и доброго утра. Пойду смотреть свой сон про жениха на новом месте.

Запись сделана с помощью m.livejournal.com.

У меня нет моря.
Ни своего ни чужого.
Финский залив ведёт плечом,
Разминая затёкшее тело.

Я превращаюсь в лёд
Грязный и мутный.
не первой свежести.

У меня нет неба.
Это небо моё лишь до тех пор,
Пока в плоскости беспроводных плетей
Не появится имя.

Воздушные замки рушатся, я становлюсь немой.
Девочка - осень. Девочка - пустыня.

Твоё магнитное поле выбивает датчики влёт.
Сигнал пеленга глушит внутреннее ухо,
Я вращаюсь стрелкой в компасе.
Верх. Лево. Право. Пол. Потолок. Окно.

В моём судне течь.
Залепить бы глаза смолой и не печь
Твёрдых форм, впивающихся под ребро.

Я встаю на крыло,
А ты перешёл в картечь.

Поглоти меня город, осветли мной пряди твоих ночей.

Я сама не своя, ты же, город, и вовсе ничей.

Дурацкий фильм. Даже писать про него не хочу. Но он чем-то меня царапнул, чем-то задел. То ли сочетанием картинки и музыки, то ли главный герой улыбается так, что приятные муражки по спине. То ли я всегда хотела хоть немного побыть хиппи, прям по-настоящему.

А так. Историческая достоверность стремится к нулю. Все наигранно, условно и театрально. Главные герои недотягивают по игре. Персонажи второго плана немного спасают. Героиня тупая. Должна быть невинной домашней девочкой, а выглядит просто тупой.

Но общее настроение фильма так притягательно. Спокойствие и свобода с привкусом обреченности. 

В фильм хорошо уходить от собственных проблем. Или будешь активно раздражаться на условность языка (анахронизмы подробненько расписаны в статье википедии), или залипать на картинку, или абстрагироваться от изображения и слушать как пьессу. Наверное, слишком прямолинейную, но в общем-то неплохую пьессу.

Впрочем. Фильм Гарика Сукачёва по пьессе Охлобыстина. Сразу должно было насторожить. Смотреть или не смотреть сказать не могу. Вроде, с точки зрения логики лажа редкостная, но френдлента пускает розовые сопли по поводу, да и я сама раздражилась на исторические несоответствия, плохую игру, топорность диалогов, а сама никак отойти не могу и, признаться, пустила таки слезу в паре мест.

Кто нибудь смотрел? Мне не хватает альтернативных мнений.

UPD: Сценарий и правда лучше. Напихали какой-то дурацкой драмы, соплей и глобальных идей. А сценарий такой лёгкий был. Вот всё, что проглядывает в фильме от первого сценария мне и понравилось.

Одно дело прижиться в чужой квартире. Угнездиться, найти любимую кружку, любимый уголок, заполнить пространство своими вещами, и чувствовать себя хорошо и уютно.
Другое дело, когда кто-то звонит в дверь. А ты в общем-то в чужой квартире, и хозяев нет. И ясно, что в общем-то нужно просто не открывать. Пришли-то определённо не к тебе. В общем-то и не открываешь. Всё логично. 

Только сидишь, как дурак, и прислушиваешься -- ушел ли человек, стоит ли под дверью. И так сразу хочется оказаться дома ДОМА, а дома-то и нет.
А это мой кот. Я его сама сшила и подарила. Он приехал сюда в чемодане, я приехада сюда с чемоданом пару месяцев спустя. И теперь мы сним всё больше обитаем на подоконнике. Он не слишком разговорчив, у него нет рта. Поэтому мы много молчим и слушаем музыку.

P.S. а фоточка тёмная, потому что лайтрум мне пока так и не попался в руки, а жить совсем без фотоотчётов уже не в моготу.

То ли протачивает во мне трещины ностальгия, то ли так было всегда. Через два часа я сажусь в поезд до Москвы. Скоро мне выходить из квартиры, и очень хочется сказать "до свидания", но даже кошки нет. Да и смысла-то в общем-то тоже через два дня я снова буду здесь. Я иной раз и просто так без других городов загуливаю дольше.

Наверное, осталось ощущение, что путешествие в другой город это уже путешествие. Уезжаешь не часто и уехать обычно достаточно сложно. Потому как жила я, считай, в академгородке от которого 28км до центра, а автобусы-поезда, понятное дело ездят из этого самого центра.

Тут же. Привычным маршрутом до метро, там до станции, до которой я и так езжу чуть не каждый день. И вот он вокзал. Ночь поспал, и вот она уже Москва. Как-то странно от этого, непривычно. И всё равно хочется перед уходом сказать "до свидания" и махнуть рукой, чтобы тебя запомнили и было куда возвращаться.

А картинок хороших у меня сегодня нет. Плохо у меня в последнее время с картинками.

Скорость падения друг в друга так сократилась, что кажется теперь уже никому не стать лучшим другом. Тем самым. Необратимым. Который умеет твой плачь разворачивать вспять, и смех, напротив, раскраивать до изнанки.
Раньше "Здраствуй" - "Здравствуй" и вроде уже знаком, а теперь сидишь, покачивая каблуком, перебираешь темы, как подбирая нитки для пяльцев. Раньше: "Смотри, как я умею" и можно было влюбляться, смеяться, руками перехватывая разбегающийся из губ восторг. Играть в самолёты, лепить куличи и расставаться уже друзьями. Сколько, интересно, теперь нужно встречаться. Чтобы так же упрямо сказать: "Вовка мой друг. Он умеет в квадрат играть. Он меня никогда не предаст"
А как давно с вами ваши лучшие друзья? Мои лучшие со мной больше 10 лет.

Но часто я встречаю людей, с которыми мне сразу хочется стать друзьями, хочется с ними видеться, общаться, обсуждать глупости и умности, причём сразу же после первой встречи. Они вызывают у меня восторг, трепет и алогичную бессмысленную нежность. Но в их жизнях для меня всегда уже не хватает места и уже есть, с кем обсудить, кому пожаловаться, с кем посмеяться или погрустить. А даже, если и нет, то всё равно так просто в этом мире не делается.
А иногда так хочется, так хочется чтобы было просто. Но я даже глаза лишний раз боюсь поднять.

( про новый формат )
А мне стали сниться удивительно добрые сны. Такие подробные и реалистичные, что сегодня в утренней дрёме я так и не смогла разобрать, говорили мы во сне или наяву. Наверное пятьдесят на пятьдесят, но ведь та часть, что во сне тоже воспринимается как правда, глупая моя голова. А веть есть же те, кто совсем не думает о своих снах. Совсем-совсем. Это как-то странно.
 

Они страдают. Люди в ваших этих интернетах, бесконечные поэты-певцы. От чада их горящих душ и сердец мне душно. 
Хоть вообще не открывай глаза. От цифр в их датах рождения белеют скулы, это что-же и мне может случиться так. Десять, двадцать лет бардака. На ножах стоять больно, так что беги, русалочка, по кругу. Твой голос нем.

Прекратите. Пожалуйста. Хватит страдать. Сколько можно.
Не пишите уже этих глупых больных поэм. Расскажите лучше про ваши поездки в Польшу, Грац, Прагу, Бирменгем. Про то, как пахнет кофе в венских кофейнях, как турецкие рынки сбивают с мыслей и ног, как окна выходят в сад, а под ними растёт чеснок неполсушными стрелами.
Только хватит, хватит про боль и страх, про холодные ночи, лёд и прах неслучившихся снов. Про муреновый вечер, заставший вресплох, про пожары и пепелища.
Хватит этих больных и гадких слов.

Какая бы червоточина не раскрывалась в тебе космической чернотой. Жизнь продолжается, дни идут чередой. И хоть кто-нибудь напишите о том, что выжил, что выплал на божий свет из пучин и недр. 
Не увлекся новой лихой волной, не увлёк кого-то на заклание за собой. А остался крепким, смелым, и не крапал стишки по ночам. И избавился от этой пустоты, превышающией все мыслимые границы.

Выдох. Вдох. Голову выше, ровняй ритм. С какой-то попытки получится встать на крыло.

В этом городе так много боли. Кто-то кричит по ночам. Или просто во весь голос. Не женский визг. Мужской отчаянный крик полный чего-то невыносимого. Кто-то ругается. Люди в метро прижимаются лбом к мраморным стенам, пока весь остальной город спешит мимо. Я видела сегодня одного (одну?) половина головы коротко острижена, совсем по-мальчишески, вторая оставленна с причёской "чуть ниже плеч". Джинсы, футболка, красные кеды. Прислонившись лбом к мраморному столбу, в ожидании последнего поезда меетро. Последнего ли?

В этом городе полно влюблённых. Они держатся за руки и хищно озираются, если на них смотреть слишком пристально. Они целуются в метро, не жадно и показушно, а так нежно, что хочется в смущении отвести взгляд, но невозможно и продолжаешь смотреть украдкой.

В этом городе слишком много свободных электронов и валентных взглядов. Вся эта масса кружится и кипит, пока не встанешь на нужную орбиту. Пока кто-то не займёт свободный слот. Бесконечное движение. Этот город круглосуточен, как тысячи его маленьких продуктовых магазинов из продуктов продающих только пиво сигареты и шоколадки.

Сегодня в одном таком я нашла фрукты, азиат с очень светлым лицом и мягким акцентом продал мне килограм мандаринов, его друг негр проводил меня долгим взглядом и, смешно и ожидаемо коверкая слова сказал ему "Слушай, давай вмажемся, а?". Я улыбнулась им на прощанье.

Лучшее, что я могу делать сейчас.

А если на невском задержаться хоть на секунду возле картинок с котиками, на тебя набросится стайка художников, будут уверять, что сейчас они тебе что-то подберут и упрашивать тебя нарисовать. Не то чтобы ты, а чтобы тебя. "А я бы нарисовал вас девушка, честное слово!" - пролетело мне вслед. Я улыбнулась.

Лучшее, что я могу сейчас сделать. Окликните меня, и я вам улыбнусь.

Я променяла мохито на джин-тоник биттер лимон. Я ищу в себе источники собственной силы. Кажется, она прячется в том, что плакать и мучаться собственной болью слишком мерзко и глупо по отношению к моим друзьям, к тем, кому действительно есть дело, к тем кто случайно видит меня. Ведь так хорошо улыбаться улыбкой последнего идиота, так хорошо обнимать и дарить тепло. Этого-то добра во мне просто навалом, как будто я печка, как будто я компенсирутю чох-то злое и мерзкое в этом мире. И до тех пор, пока мне будет, кого обнять, кого взять за руку, я буду самой хорошей и сильной, как бы не бесили меня девочки способные ломаться, кричать, заламывать руки и играть мужчинами, сами того не зная, интуитивно вкидывая в игру дешевые бабские свои приемчики. Я так не умею, я привыкла говорить: "я сама, спасибо, вот две руки, вот голова, говорят не глупая, и язык в ней удачно пришелся на нужное место, так что мне?" - Я ломовая лошадь, еще не нашлось места и тупика из которого я не смогла бы выдернуть себя за собственный хвост. А еще недавно я научилась важному. Я научилась радоваться как идиот:  глупым подаркам, хорошо взятой ноте, удачному шагу в игре, глупым шуткам, нелепым и странным историям, миру вокруг, случайному "спасибо", музыке, ветру в голове, тому что ты рядом, на расстоянии руки, тому что джин в бокале, а продукция яблок вызывает эстетический восторг в моей глупой художественной натуре. В этом городе столько всего, что таким идиотом нужно быть, чтобы не замечать, не смотреть, не дышать этим серым Питерским небом, упавшим на гладь мостовых, отполерованных мелким дождем. 
И я верю, что счастье возможно, оно достижимо, что в конечном итоге можно быть с кем-то вдвоем без дрязг, ссор и сериальных драм, что кого-то можно просто любить и уважать., делать лучше, становиться лучше вместе, взамен. И идите вы в жопиу со своими отрезвлениями и противоречиями. Я циничная, злая тетка в свои 21, и я утверждаю, что счастье возможно и я буду ради этого жить. Я найду и ткну вас, унылые пессимисты, носом в это явление. И как бы я ни устала и не хотела просто перестать быть, я буду самой доброй сильной и смелой, потому что хоть даром такая никому не сдалась, ничего кроме этого я не умею. И только-только учусь делать что-то ради себя, а не вас, бесконечных прекрасных людей. Честных, смешных, глупых, невозможно, невыносимо любимых, таких земных и живых. В вас, наверное, я и черпаю силу. В вас и вас одних.